«Будет»… «Будет»… РЕЦЕНЗИЯ. ЭКСКЛЮЗИВ

Дусларым белән уртаклашам:
Click to view image

автор: Хабутдинова М.М., к. филол.н.  

(рецензия на спектакль «История одной любви» (реж. Р. Шариф))

Премьера спектакля «История одной любви» состоялась в  Татарском ТЮЗе им. Г.Кариева 30 ноября 2003 г. Режиссером и автором сценария является Раушан Шариф. Постановка 15 лет находит отклик в зрительской аудитории, покоряет мастерством актерской игры.   

История любви Старика (Нуриахмет Сафин) и Старухи (Халида Сунгатуллина) представляет из себя классическую мелодраму. Она целиком отвечает названию жанра. Как известно, слово «мелодрама» означает буквально «песня» и «действие». Артистам Кариевского театра удалось воплотить на сцене очень лиричную историю, наполненную воспоминаниями  юности. Сегодня со сцены все реже звучит живой образный народный язык, в театр пробился куцый язык современных улиц. Слушая диалоги Н. Сафина и Х. Сунгатуллиной, зрители могли по достоинству оценить всю образность татарского языка, на котором говорили наши деды и родители, представители военного и послевоенного поколения татар. Песни, из которых соткан спектакль, не только отражают душевный потенциал героев-исполнителей, а также служат фоном для развития сюжетного действия…  На сцене наблюдалось тонкое, весьма органичное переплетение народных песен с эстрадными (композитор Марат Ахметшин).

Мизансцены в спектакле сменяются по принципу контраста, что отвечает требованиям жанра. В развитии действия присутствует резкая смена обстоятельств. Сама история обретения счастья получилась насквозь сентиментальной. Воспоминания героев пронизывает ностальгия о былом.  В исповедях Старика и Старухи обретает очертания драматичная история нашей страны: Великая Отечественная война, разрушившая их мечты о счастье; трудовые подвиги в годы войны и застоя; бесприютная старость в эпоху перестройки, когда весь уклад жизни в стране пошел набекрень… Ключевые события ХХ в. даны сквозь игольное ушко судеб рядовых советских граждан. Перед нами «очеловеченная» история ХХ века. Врезалась в память мизансцена, полная внутреннего драматизма, в которой Старик в парадном костюме украшает грамотами и вымпелами свое жилье в городских трущобах… Звон медалей на его груди послужил фоном для его обвинительной речи против государства, которое убаюкивало своих граждан в самые тяжелые периоды в истории страны лозунгом «Булыр…Булыр…» («Будет… Будет…»). Так вырастает в спектакле образ Эпохи (Замана), под колесами которой осталось жизнь героев.

Наградой за жизнь, проведенную в трудах, стало для Старика и Старухи Бездомье и Одиночество. Эта идея нашла отражение в сценографии. Структурообразующим образом становится стена разрушенного дома, создающего образ городской трущобы, а также символизирующая Бездомье и одинокую старость рядовых граждан страны, чьи «красные» идеалы о благополучии остались на словах, но не обрели плоть. Сколько боли и внутреннего разочарования слышится в эхом повторяющейся реплике Старика и Старухи: «Яшәдем, әллә яшәмәдем әллә...» (“То лижил, то ли не жил…”).

Периодически герои взаимодействуют с коробкой из-под телевизора. С одной стороны это отсылка к жанровой природе произведения (телевизор сегодня у обывателя ассоциируется с мелодрамой). С другой стороны, экран указывает на фокус, авторский взгляд – «сөюкүзе» (“взгляд любви”).

Пустая бутылка из бытовой детали превращается в талисман после сцены узнаваниягероев. Сюжет отвечает традициям татарского эпоса: вынужденная отлучка героя, испытания, узнавание влюбленных по волшебному предмету, свадьба.

Все богатство Старика и Старика вместилось в чемодан-узелок, которые контрастно противопоставлены масштабным мечтам героя о строительстве дома. Зритель, осознающий всю утопичность этих мечтаний, любуется в этой мизансцене Стариком, в котором вновь проснулась богатырская натура – батыра татарского Сабантуя. Восхищает работа режиссера в мизансцене, где Старуха описывает своего жениха. В молодости он был батыром не только на майдане, но и в поле и на лугу: палка в руках Старухи оживает и превращается в косу, в движении которой проявляется удаль Старика.  

Татарский народный характер раскрывается в незаметных мелочах. Мягкость и щедрость души старика проявляется уже в начальной мизансцене, где он усаживает на помойке куклу и угощает ее конфетой, словно встретил ребенка. Так проявляется нереализованная потребность у героя в общении с внуками.

Образ татарской семьи, специфика взаимоотношений между супругами раскрыты в спектакле через одну реплику «сиңа әйтем...»(“что тебе скажу...”). Любовные перипетии выпукло обнажают характер героев мелодрамы, позволяют выявить их готовность на все ради любимого человека. Особенно ярко это проявилось в сцене дарения свадебных подарков, которые ждали своего часа полвека. Герои, исповедуясь перед зрителями, по очереди то выдвигаются на авансцену, то уходят в тень (дань парному татарскому танцу «Сигезле бию»). В этой плавности также проявляется татарский национальный характер (душевность, мягкость, сердечность).     

Огромную роль в структуре спектакля играют хореографические вставки: особенно ярким выглядел сюжетный танец с коромыслом (хореограф Альфия Марданова), который пронизывала свадебная символика.

Порой мизансцена приобретала характер семейной фотографии (см. сцену, где Старик в рубашке, а Старуха в шале). 

Финальная мизансцена выглядела весьма символично: фигуры «голубков»-стариков, излучающих свет любви, среди развалин, символизирующих  осеньих жизни. 

   Эта бесхитростная история дарит зрителям хорошее настроение, улыбку, веру в силу любви. Существование актеров на сцене достойно всяческих похвал. Н. Сафин и Х. Сунгатуллина проживают историю своих героев на сцене. Им мастерски удается передать игривый характер влюбленных. Артисты, не переигрывая, предстают перед нами то дерзкими, энергичными, то растерянными, подавленными. Весь спектакль они держат зритетельское внимание, даруя пережить каждому катарсис, возможность для душевной перезагрузки. Хочется верить, что гости Кариевского театра, не были разочарованы этим подарком к Дню пожилых людей.

 

Дусларым белән уртаклашам:

Other article